Какое-то время они представляли собой застывшую живую картину. Марево, рожденное жарким солнцем. С одной стороны — элегантный красавец, с другой — Тереска, ни дать ни взять жертва катаклизма, а между ними березовая колода и груды поленьев.

   Гость опомнился первым. С иронической заинтересованностью подняв брови, он перебрался через баррикады и подошел к окаменевшей Тереске.

   — Привет, - сказал он с легкой усмешкой. - Как дела? Увлекаешься гимнастикой?

   Тереска не сразу поверила своим глазам и своему счастью. Лишь услышав до боли знакомый голос, она убедилась, что это не галлюцинация. А потом впала в какое-то странное состояние. Ноги стали тяжелыми, как гири, а сердце подскочило к горлу, после чего, наоборот, отяжелела голова, а сердце ушло куда-то в пятки. Пытаясь усмирить выкрутасы своего организма, Тереска оставила несложный вопрос гостя без ответа. Стояла, как статуя, с изуверским топором в руке и с выпученными глазами.

   Юноша усмехнулся снисходительно и уже с откровенной иронией.

   — Отзовись, - напомнил он. - Может, не узнала меня? Или я не вовремя?

   Смысл его слов все еще не доходил до Терески, но имело ли это значение? Главное — звук любимого голоса. В голове забрезжила мысль о том, что надо вроде бы отозваться, причем сказать что-то светское и непринужденное.

   — Откуда ты взялся? — буркнула она и, чувствуя, что получилось не совсем по-светски, добавила: — Легко сюда добрался?

   — Если бы! — насмешливо пожаловался гость и кивнул на груды дров. - Сама видишь, какие препятствия пришлось одолеть.