Сегодня дежурил Мамот. Он достиг совершеннолетия прошлой зимой, но был младше Курта на целых два года. Кроме того, Мамот уступал ростом на семь сантиметров, не говоря уже о массе и физической силе. Курт не сомневался, что без труда преодолеет это препятствие.

Завидев Курта, Мамот тут же расслабился, но все же спросил:

— Стой, кто идет?

— Это я, Страйкер, — ответил Курт. — Мне нужно ненадолго уйти.

Мамот смерил его подозрительным взглядом. Молодой волк, занимая пост у лестницы, получал нож, копье с титановым наконечником и девятизарядный пистолет. Последний лежал в потертой кожаной кобуре, что висела у часового на поясе. Пистолет являлся священным достоянием стаи и, согласно преданию, когда-то принадлежал самому Корригу, прародителю расы волков. Извлекать оружие из кобуры без должной причины строго возбранялось, а потому мало кто из волков мог похвастаться тем, что видел его в деле.

Мамот, во всяком случае, не мог и помыслить об этом.

— Ты выходил только вчера. Что происходит, Курт?

Волк подавил всплеск раздражения. В конце концов, этот парнишка стоял на посту, один против целого мира.

— Мне нужно еще, — ответил Курт. — Имеешь что-нибудь против?

Мамот медленно покачал головой.

— Я — нет. А вот старейшина — почти наверняка. Безволосые что-то сильно оживились в последнее время, и мне велели быть настороже. То, что ты бегаешь на поверхность чаще, чем справляешь нужду, явно выходит за пределы разумного.

Тут Курт не выдержал. Ощерившись, он злобно зарычал.

За порогом его ожидало дело, за которое любого волка без колебаний изгонят из стаи, а какой-то щенок решил умничать и читать нотации, хотя исход разговора заранее предрешен! Небось это его второе или третье дежурство, не больше.

— Вот что, Мамот, — прошипел Курт. — Если ты сейчас же не откроешь ворота, я прошибу их твоей головой. Усек?