Мне хотелось угадать, с чего начнет разговор Гольба. Самое главное для него сейчас, это я понимал, установить с мальчишкой контакт, вызвать его на откровенность. Я пытался прикинуть, что бы я сказал на его месте. Ну, например, так, проникновенно: "Старик, мужской разговор. Ты можешь помочь нам найти убийцу?" Но тут же я ставил себя на место Гочи и размышлял так, настороженно: "Знаем мы эти штучки! Ишь чего захотел: расскажи ему про все наши дела! Найдут они убийцу, не найдут, а мне больше во двор не выйти до конца жизни..."

Я всматривался в напряженное лицо Гочи Ахуба, видел тяжелый, застывший взгляд, упрямо выпяченную вперед нижнюю губу и с сочувствием думал, что Зурабу и впрямь предстоит нелегкая задача. Но когда я перевел глаза на Гольбу, то увидел, что Зураб глядит на Гочу с безмятежной улыбкой. Потом он опустил руку в карман и извлек "зари". Костяшки небрежно покатились по шероховатым доскам стола. Выпало 2 и 4.

- Сыграем? - все с той же улыбочкой предложил Гольба.

В лице Гочи появилось что-то, если можно так выразиться, барановоротное. Рот бессмысленно приоткрылся, глаза забегали. Он явно ждал чего-то совсем другого. Впрочем, надо честно признать - я тоже. Зураб между тем продолжал, лихо раздувая усы:

- Десять партий, на "американку". Условия такие: мне надо выиграть восемь, тебе две, ничьи не в счет. Давай, не трусь!

Теперь и Гоча наконец улыбнулся в ответ. Сначала в улыбке была осторожная недоверчивость: шутит дядя? Потом в ней проскользнуло хитровадское торжество: восемь к двум, вот это фора! Робкая рука его протянулась над столом и сгребла "зари", уже откровенно широко блеснули мелкие зубы.

- На "американку"?

- На "американку"!

Гоча хорошенько потряс кости в ладонях и размашисто выкинул на стол. 4 и 5.

Гольба сосредоточенно взял "зари" в щепотку тремя пальцами, катнул недалеко. 5 и 6.

- Считай! - кивнул он мне, и я, так и не поняв еще, на что он рассчитывает, но уже включившись в его игру, громко и уверенно объявил: