А потом наступала расплата. Только один из ребят попытался было добыть деньги обманом: попросил у отца тысячу рублей якобы для того, чтобы послать дяде с материнской стороны, который попал в аварию. Скоро он был разоблачен, но деньги ему уже были выданы. Епифанов только закатывал глаза и мотал головой: родители всех проигравших оплатили их долги на общую сумму около четырех тысяч рублей! Ни один почему-то не воспротивился, не заявил в милицию, даже к матери Зазы не сходил пожаловаться. Но что еще более странно, еще более поразительно - все они, словно сговорившись, не желали хотя бы теперь получить свои деньги назад! В их рассуждения о долге и чести Епифанов верить категорически отказывался.

Немало пришлось поудивляться и Нестору Кантария. Еще вчера ему с помощниками надо было целый день бегать по квартирам, чтобы раздобыть хотя бы несколько крупинок информации, а сегодня она лилась прямо на голову потоком! Правда, никто почти не мог утверждать, будто сам был свидетелем, но зато все охотно рассказывали, что "многие видели", как все три последних перед смертью Зазы дня он с Русиком Матуа играл в "зари" тут и там: на задворках школы, во дворе, на пляже. Назывались самые разные, чаще всего астрономические, суммы, которые якобы проиграл Русик. А еще говорили, будто у Матуа в семье еще чуть ли не со времен гражданской войны хранится дедовский пистолет. И все давали решительное резюме, которые мы уже слышали от Квантаришвили-мамы: Русик Матуа убил Зазу Квициния, чтобы не платить долг.

Кантария тяжко вздыхал, ухал и бухал:

- Вот бы найти того, кто первым эти слухи пустил! А то получается все знают, а свидетелей нет! Но разве поймаешь слух за хвост. Всякий говорит - от соседа слышал...

Одно обстоятельство, впрочем, слухам противоречило: деньги, найденные у Зазы. Пять человек, считая Ахубу, проиграли ему примерно шесть тысяч. Десяток же, как мы помним, было гораздо больше. Выходит, Русик все-таки расплатился?