– Коров надо бы вернуть княжичу Хорсу, – заметил вскольз боярин Куделя, муж неглупый, хитроватый и изворотливый, что твой налим.

– А видоки где? – подбоченилась Лада. – Это каждого можно обвинить облыжно. А коров тех, может, дусени угнали.

– Думай, что говоришь, женка, – нахмурил густые брови Авсень. – Откуда в Сколотии дусени. Почитай, лет двадцать они на нашу землю не приходили. Не те у меня воеводы, чтобы позволить чужакам озоровать.

Боярин Кобяк просветлел ликом. Уел-таки свою младшую жену князь Авсень. А бояре уже думали, что и в этот раз сойдет ее сынку с рук великий разбой, как не раз прежде бывало. О князе Сколотии никто худого слова не скажет, в суде он строг, но справедлив. Но, видимо, даже в самом сильном муже есть слабина. И такой слабиной Авсеня была княгиня Лада, женка красивая, дородная, белокожая. А ныне к тому же обиженная мужем. И хотя обида это пустая, бабья, но князь все же чувствует неловкость, потому и медлит с решением. Хотя если с боярского шестка смотреть, то вправе Авсень взять за себя еще одну жену, это славянскими богами не запрещается. Тем более что не обсевок какой берет князь, а дочь правителя Асгарда Олену. Честь, что ни говори, не только для Авсеня, но и для всей Сколотии. В свою очередь, князь Авсень отдает в жены Родегасту Асгардскому свою дочь от средней жены Лелю, тоже красавицу и тоже умницу. А уж рукодельница Леля и вовсе редкостная. Бояре собственными глазами могут сейчас любоваться на расшитое ее руками полотно, коим покрыт пиршественный стол. Конечно, молодая жена требует внимания, а Авсень уже далеко не юнец, ну да с Лады не убудет. Тем более, что кроме беспутного Яртура, она никем более мужа не порадовала. Не родила ему ни сына доброго, ни дочери.

– Скажи сыну, чтобы вернул коров Хорсу, – повел головой в сторону жены Авсень.

– Так ведь не брал он тех коров, – попробовала было перечить Лада.