Все выглядели суровыми и мрачными, и не нашлось ни одного, кто не опустил бы перед ней глаз: налицо был позор. – Сдается мне, что даром вы тратите время в воинских упражнениях и благородных играх, напрасно слушаете сказания о героях древности, если так мало способны подражать им! Если понадобился жалкий раб, чтобы уберечь деву от бесчестья! Уж не рабы ли охраняют покой и честь племени богини Ванабрид?

Поражение Ниамора сейчас значило больше, чем необходимость обуздывать соперницу, и Эрхина приняла мысли, поданные ей Дер Грейне, даже не замечая, что это мысли чужие. Опершись на резные подлокотники, она подалась вперед; лицо ее дышало гневом и негодованием, и каждый из воинов чувствовал, что своим бездействием оскорбил священные валы Аблах-Брега.

– Раб не смел поднимать руку на военного вождя, на героя, прославленного подвигами! – подал голос Бран. Он смотрел набычившись, впервые в жизни переживая сладкий ужас бунта. Родовая честь перевесила привычное преклонение перед словом фрии. – Это бесчестье для всего острова Туаль, что военного вождя предательски, со спины убил какой-то чужеземный проходимец… Раб, коварно, вероломно…

– Да, это бесчестье, это было бы огромное бесчестье для острова Туаль, если бы его военного вождя, первейшего из героев, убил бы простой раб! – горячо подхватила фрия Эрхина. – Каковы же прочие наши мужчины и воины, если первый из них дает себя убить простому рабу! Позволяет свернуть себе шею, как новорожденный ягненок! Не раз мы слышали, как Ниамор сын Брана в этом самом покое требовал чести делить вепря, перечислял свои подвиги и искусства, твердил, что ни один враг не подкрадется к нему незамеченным! И вот – не в диких лесах, не в каменных скалах, где живут чудовища с одним глазом, не во мраке яростной ночи, а среди ясного дня, на зеленых валах Аблах-Брега к нему открыто подходит враг, а он даже не замечает его!