Он нежно, по-отечески взглянул на нее. Потом он приблизился и потушил огонь в камине. Кто-то заиграл вальс на фортепьяно, и пары пустились танцевать. Все следы нервозности исчезли, дворецкий принес поднос со спиртными напитками и бисквитами. И очень медленно их группа рассеялась. Зажгли свечи. Все спустились по коридору в огромный холл, рассуждая на пониженных тонах о планах на завтра. Смех замер, когда они поднимались по лестнице к спальням; молчаливый гость и юная леди задержались на мгновение у тлеющего очага.

 «Вы не хотите, в конце концов, поселить меня в вашу комнату с привидениями?» спокойно спросил он. «Вы упоминали, помнится, в вашем письме…»

 «Признаюсь», сразу ответила она, ее манеры были слишком хороши для ее возраста, но в звуках ее голоса звучало нечто совершенно противоположное, «это я хотела, чтобы Вы спали там — кто-то, я имею в виду, кто действительно знает, а не просто испытывает любопытство. Но — простите мне эти слова — когда я увидела Вас…» — она очень медленно рассмеялась — «и когда Вы не рассказали никакой изумительной истории, подобно другим, я так или иначе почувствовала…»

 «Но я никогда ничего не вижу…», поспешно ввернул он.

 «И все-таки Вы чувствуете», столь же поспешно прервала она, страстная нежность в ее голосе была наполовину подавлена. «Я могу сказать это по вашему…»

 «А другие, в таком случае», прервал он резко, почти невежливо, «спали там… или, скорее, проводили ночь?»

 «Не в последнее время. Мой муж прекратил это». Она сделала секундную паузу, затем добавила: «Я жила в той комнате — в течение года — сначала, когда мы только поженились». Мучительный взгляд собеседника опустился на ее маленькое округлое лицо подобно тени и обратился вдаль, в то время как в душе наблюдателя то, что открылось ему в этот миг, вызвало прилив внезапного и сильного изумления, ведущего почти что к поклонению. Он ничего не отвечал, пока не почувствовал, что сможет заговорить без дрожи в голосе.