— Да, я Уиллоуби, — сказал англичанин. — Рад, что вы решили со мной встретиться. Может быть, сядем в тени?

— Нет. Много времени нам не понадобится. Мне передали, что вы в Газраэле и пытаетесь связаться со мной. Я послал вам ответ с торговцем-таджиком. Вы его получили, иначе мы бы с вами не разговаривали. Скажите мне все, что хотите, а я вам отвечу.

Уиллоуби уже заготовил несколько проверенных дипломатических трюков, но здесь они, похоже, не сработают. Этот человек — не тупой вояка, всеми своими успехами обязанный одной лишь силе. И не политический авантюрист, чей конек — ложь и блеф, а слабое место — жажда наживы. Такого человека нельзя ни подкупить, ни запугать. Он жил не иллюзиями и идеями, а обнаженной реальностью и был опасен, как может быть опасна пантера или пума. Правда, лично за себя Уиллоуби не боялся.

— Ладно, Гордон, — добродушно ответил он. — Буду краток. Я здесь по просьбе эмира и раджи. Я приехал в форт Газраэль, чтобы встретиться с вами. Сулейман, мой спутник, помог мне в этом. Эскорт оракзаи встретил меня в Газраэле и должен был провести меня в Хорук, но тут я получил ваше письмо и решил изменить планы. Оракзаи ждут меня у входа в ущелье, чтобы проводить обратно в Газраэль после переговоров. Я уже говорил с Афдаль-ханом в Газраэле — правда, только раз. Он готов заключить мир. Между прочим, именно по его просьбе эмир послал меня сюда, чтобы я положил конец вашей давней вражде.

— А вот это эмира не касается, — отрезал Гордон. — С каких пор он вмешивается в отношения между племенами?

Уиллоуби пожал плечами.

— В данном случае к нему обратились обе стороны. Ваша… вражда касается его лично. Думаю, вам не надо напоминать, что основной караванный путь из Персии проходит через его владения. С тех пор, как вы ведете войну, караванщики не хотят рисковать и предпочитают добираться через Туркестан. Торговые пути, проходившие через Кабул и приносившие эмиру солидные доходы, теперь фактически закрыты.