— Я вам налила.

— Очень любезно с вашей стороны. Видимо, для того чтобы я тоже вам предложил. — Нечего слишком любезничать.

— Спасибо. Я до пяти не пью. — На уме у нее было что-то другое.

Эллери прислонился к косяку у эркерного окна, неприязненно на нее глядя.

— Я не так уж стыдлив, мисс…

— Хилл. Лорел Хилл.

— …мисс Хилл, но, сталкиваясь au naturel

— Затем, что в полиции одни болваны.

— Ах, значит, в полиции не пожелали вас выслушать?

— Еще как выслушали. А потом посмеялись. По-моему, в дохлой собаке нет ничего смешного, как думаете?

— В чем?

— В дохлой собаке.

Эллери со вздохом прижал ко лбу холодный стакан.

— Вашего пупсика, разумеется, отравили.

— Не угадали, еще раз попробуйте, — предложила незваная гостья с решительным видом. — Пупсик вовсе не мой, я не знаю, от чего он умер. Больше того, и знать не хочу, хотя люблю собак. Полицейские снисходительно приняли это за чью-нибудь шутку, только я ничуточки не верю. Смысла не понимаю, но это не шутка.

Эллери поставил стакан. Девушка смотрела ему в глаза. Наконец он с улыбкой качнул головой:

— Примитивная тактика. Неудачная попытка. Кости не выпали.

— Да какая там тактика, — нетерпеливо возразила Лорел. — Дайте рассказать…

— Кто вас ко мне прислал?

— Никто. Про вас все газеты пишут. Поэтому моя проблема решилась.

— А моя не решилась. Моя проблема в том, чтобы найти тихое уединенное убежище, чего никогда не поймет дорогой простой читатель. Я приехал работать над книгой — бедняжка остановилась на месте. Писатели имеют привычку писать, и пришло мое время. Стало быть, вы понимаете, я сейчас не берусь за дела.

— Вы даже не выслушали.