Сейчас Палваныч и Хельга топали за Колей и Всезнайгелем. Прапорщик был слаб, но крепился.

Страхолюдлих и вовсе проявила себя как настоящая женщина — она не только восстановила силы, но и умудрялась поддерживать шатающегося Дубовых.

Доковыляв до солдата и мага, они рухнули и растянулись, тяжело дыша и глядя в серое небо. Хельга была белее снега. На фоне длинных смоляных волос это особенно бросалось в глаза.

— Все-таки насколько далеко может зайти любовь к порядку, — пропыхтел Лавочкин, усаживаясь рядом с волшебником. — Посмотрите на лес, Тилль. Его явно сажали по линейке.

— Конечно, Николас. В королевстве Труппенплац даже рожают по команде, — усмехнулся Всезнайгель.

В голосе вальденрайхского придворного колдуна проскочили нотки пренебрежения. Коля вспомнил, что, во-первых, Труппенплац был основан простолюдином Альбрехтом, а во-вторых, безродный король установил в стране такой военный порядок, какой встретишь не в каждой армии.

— Вот это я понимаю — дисциплина, — сипло проговорил прапорщик Дубовых. — Учись, рядовой. И, это… Зря троллю флейту отдали. Сейчас бы курочки…

— Помолчи, Пауль, не траться, — сказала Хельга. На ее неестественно бледном лице блестели капли пота — Палваныч был тяжким грузом.

Всезнайгель поднес палец к губам. Изумрудные глаза колдуна полыхнули недобрым огнем. Шепнул:

— Что-то не так.

И тут же справа и слева от отдыхающих путников «ожили», взорвались сугробы, и из них выскочили люди в белых маскировочных плащах. Шестеро лучников и один мечник, очевидно командир.

— Не двигаться! — приказал главный. Тилль поднял руки и спокойно заговорил:

— Мы граждане дружественной…