Протяжное «и-и-и!» Лавочкина слилось с таким же звуком, испускаемым падающим шаром, потом огненный снаряд врезался в один из ближайших домов. Земля сотряслась от мощнейшего взрыва.

Посыпались обломки камня, тающий на лету снег и мелкое крошево.

Рядовой закрыл голову руками. В них забарабанило, затем все кончилось. В ушах звенело, тупо болела левая нога — на нее со всего размаху приземлился командир труппенплацского отряда. Коля осмотрелся. Прямо перед его лицом валялась чайная ложечка. Чуть дальше ворочался Палваныч, умудрившийся прикрыть своим телом Хельгу.

Теперь землю трясло непрерывно — бомбежка выдалась неслабая. Лавочкин глянул в темное небо. Между облаками стремительно пронесся мутный крестообразный силуэт. «Самолет?! — подумал парень. — Да, нет же, откуда он здесь! Это наверняка парящая птица. А на ней сидит паразит, сбрасывающий снаряды. До чего дошел прогресс, елки-ковырялки…»

Спустя пару минут обстрел прекратился. Выбравшись из укрытия, люди поразились масштабам разрушений, которым подвергся город. Из растерянных фраз конвоиров пленные поняли, что находятся в столице Труппенплаца — славном Трахтенбурге.

— Ну, Хейердал вас забодай, тут и воюют, — прохрипел прапорщик Дубовых командиру.

— Молчать, — отрезал тот.

Внешне он совершенно не изменился: лицо было по-прежнему сурово, лишь посерело.

— Бросьте, Эрих… — Лавочкин воспользовался новым даром, и командир вздрогнул. — Да, я знаю ваше имя. Мы многое умеем. И то, что мы пошли с вами, — проявление доброй воли.

Эрих заколебался. А Тилль Всезнайгель понимающе подмигнул.

— Именно так, уважаемый, — вступил он в разговор. — Мы — делегаты Вальденрайха и просто обязаны предстать перед вашим королем.

Пятидесятилетний король Альбрехт, сухопарый невысокий мужчина, расхаживал по темным руинам. В великолепном зеленом мундире он выглядел здесь неуместно. Но, как водится, в бункерах во время бомбежки и безопаснее, и чище.