В библиотеке меня встретила Лидия Игнатьевна — сухонькая старушка, которая помнила время до Катастрофы. Она была старше Распопова — того Катастрофа застала ребенком. И все равно, у них много общего. Почему бы им не поселиться вместе? Но нет, на дух друг друга не переносят.

— С чем пожаловал, Егор? — прошамкала Лидия Игнатьевна. — Книжки по реактору все давно к себе перетаскал!

Надо бы вставить старухе зубы — да ближайший зубной врач за сто километров, в Балашихе, убежище БЗБ-32. Тоже старик…

— Мне бы о цветах почитать. О розах.

— О розах? — улыбнулась старушка. — Ты, не иначе, девчонку себе присмотрел?

— Я пять лет как женат, Лидия Игнатьевна. Старушка тонко рассмеялась.

— Ну и что, Егор? Жена — не стена… Хотя в нашем курятнике ничего не скроешь — ты прав. Хочешь вырастить в своей тепличке розу?

— Нет, хочу узнать, для чего нужны розы… Старуха вновь расхохоталась.

— Эх, молодежь, молодежь! Для чего растят розы? Для красоты! Прежде из них делали чудесное масло, но для этого нужны поля роз, тонны лепестков. Да и масло-то розовое тоже для удовольствия — картошку на нем не пожаришь.

— Розы ведь дарят женщинам?

— И женщинам, и мужчинам. Раньше был такой обычай: срезать цветы и дарить их. Мне как-то подарили букет из двадцати трех роз надень рождения. Тогда мне исполнилось двадцать три года… А потом случилась Катастрофа.

— Двадцать три розы! — поразился я.

— Да. Розы были белые, свежие — совсем не такие, как выращивает чудак Распопов.

— Но двадцать три… За вами ухаживал… — Я начал вспоминать слово, которым до Катастрофы называли богачей. Оно связано с числительным, только с каким — вопрос. Десятник? Сотник? Тысячник? Миллионер? Миллиардер? — Очень богатый человек?