Наташка приоткрыла рот - слушает. А Ванька спокойно говорит:

- Это потому, что война идет. Они в войну всегда смелые. Некому их стрелять - вот они и валяются на дорогах. Рыжуха, наверно?

...Мясо нарублено. Тесто тоже готово. Садятся втроем стряпать. Наташка раскатывает лепешки, мать и Ванька заворачивают в них мясо.

Наташка старается, прикусив язык; вся выпачкалась в муке. Она даже не догадывается, что вот эти самые лепешечки можно так поджарить на углях, что они будут хрустеть и таять на зубах.

Если бы в камельке горел огонь, Ванька нашел бы случай поджарить парочку.

- Мама, а у ней детки бывают? - спрашивает Наташка.

- У кого, доченька?

- У лисы.

Ванька фыркнул.

- А как же они размножаются, по-твоему? - спрашивает он Наташку.

Наташка не слушает его - обиделась.

- Есть у нее детки, - говорит мать. - Ма-аленькие... лисятки.

- А как же они не замерзнут?

Ванька так и покатился.

- Ой, ну я не могу! - восклицает он.- А шубки-то у них для чего?

- Ты тут не вякай, - говорит Наташка. - Лоботряс!

- Не надо так на брата говорить, доченька. Это нехорошо.

- Не выучится он у нас, - говорит Наташка, глядя на Ваньку строгими глазами. - Потом хватится.

- Завтра зайду к учительше, - сказала мать и тоже строго посмотрела на Ваньку, - узнаю, как он там...

Ванька сосредоточенно смотрит в стол и швыркает носом. Мать посмотрела в темное окно и вздохнула:

- Обманул нас Филиппушка... образина косая! Пойдем в березник, сынок.

Ванька быстренько достает с печки стеганые штаны, рукавицы-лохмашки, фуфайку. Мать тоже одевается потеплее. Уговаривает Наташку:

- Мы сейчас, доченька, мигом сходим. Ладно?

Наташка смотрит на них и молчит. Ей не хочется одной оставаться.

Мать с Ванькой выходят на улицу, под окном нарочно громко разговаривают, чтобы Наташка их слышала. Мать еще подходит к окну, стучит Наташке: