Бак спрыгнул на землю перед кособокой конторой Дрейка, которая ютилась возле двухэтажного здания почтовой станции. Вдоль улицы стояли четыре огромных грязных фургона с брезентовыми покрытиями. Чуть в стороне сгрудилось около десятка вонючих коров, виднелись навозные пятна. Худой юноша с серо-зелёным лицом сидел на пыльных тюках и свёртках, сваленных у стены почтовой станции, и прижимал к груди костыли. Бак отбросил длинные косы за спину и направился в контору.

При звуке скрипнувшей двери мистер Дрейк (он сидел за квадратным канцелярским столом, опустив коротко стриженную седую голову) вскинул брови. Мутные солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна и падали на его впалые щёки.

– Бак, дорогой мальчик, – поднялся Дрейк из-за стола навстречу вошедшему и рассыпал какие-то бумаги. – Я заждался… Люди давно бы отправились в путь, но лопни мои глаза, если кто-нибудь возьмётся вести такой крохотный караван…

Дрейк обнял Бака за плечо и отвёл в угол.

– Дело даже не в обозе, Бак, – он понизил голос до едва слышного шёпота. – Скажу тебе честно: эти переселенцы – мормоны. Понимаешь? Они, видишь ли, не в ладах со всем светом. Одним словом, они уже успели попасть в передрягу, и никто не желает проводить их до Ларами. Я рассказал им про тебя, и теперь они могут надеяться только на тебя.

Стулья в комнате были заняты тихими бородатыми людьми, которые выглядели измученными, носили сильно изношенные пыльные рубашки, застёгнутые, правда, на все пуговицы до самого верха. Они грустно улыбнулись Баку сквозь свои бороды, но их улыбки тут же растаяли и фигуры снова превратились в печально-молчаливые силуэты на солнечных стенах.

– Мы ждали тебя дня два назад, – как бы с укором покачал головой Дрейк, – ты опоздал.

– В городе время определяют по часам, – ответил Эллисон, – на равнинах его измеряют собственной жизнью. Я сказал, что я приеду, и вот я здесь. Если бы поторопился, то сейчас лежал бы на излучине Молочного Ручья без волос.