– В город надо, ребята. Опаздываю я... – заговорил Алексей дрожащим голосом. – Я ж вам махал, ребята...

– Слазь-ка быстро! – оборвал его бритый.

Алексей взял чемоданчик, перелез через задний борт и спрыгнул на землю. Бешено суетились мысли: «Сейчас будут убивать. Надо защищаться. Надо их задержать. Они хотят через холмы в степь», и независимо от этих мыслей он произносил какие-то машинальные, пустые слова:

– А что, подвезти трудно? Я бы дал на четвертинку – ей-богу нет... Трояк в кармане...

Бритый снова залез в кабину, но второй продолжал стоять. Они о чем-то говорили. Это длилось всего минуту. Было ясно, что они говорят о нем. Потом тот, что стоял, обернулся к Алексею.

– Слушай, парень, а как проехать в колхоз имени Тельмана?

– Э, вы совсем не туда едете! – сказал Алексей, подходя к нему. – Вам надо ехать обратно и поворачивать вправо. Там через пески свежая дорога нарезана...

– Это где же?

Алексей подошел к нему еще ближе. «Если б он был один, я б его завалил».

– А вон там! – Алексей махнул рукой в сторону гор. – В километре отсюда. Там еще следы от бульдозера...

Бритый выскочил из кабины и быстро пошел в обход самосвала, чтобы подойти к Алексею. «Сейчас!» Человек в парусиновом пиджаке сунул руку в карман. В тот же миг Алексей нанес удар – прямой в челюсть. Совершенно непроизвольно. Это был хороший, нокаутирующий удар, известный под названием «хук». Перепрыгнув через упавшего, Алексей бросился на другую сторону самосвала. Он ждал выстрела.

– Ты что делаешь, сволочь?! – закричал бритый.

Теперь их разделяла машина.

– А ты что думал, гад?! – закричал Алексей, почувствовав внезапный прилив бесстрашия и злобы.

По шоссе со стороны гор мчалась машина. Забыв об Алексее, бритый стал тормошить упавшего, но тот, по-видимому, был без сознания. Бритый побежал прочь от дороги, к холмам. Через две минуты подъехал ГАЗ-67, из машины выскочили три пограничника с лейтенантом Петренко. Трое бросились вслед убегавшему, а один солдат остался возле самосвала.