Часто заходил к Степану Карповичу лейтенант Петренко – черноглазый, с темными усиками, похожий на грузина. Петренко всегда первым долгом осведомлялся:

– Как, Степан Карпович, успехи на личном фронте?

– Ой, не спрашивай! – вздыхал старик. – Видать, уж такой замены не будет... Познакомился тут с одной. Но все не то.

– Почему же? – интересовался Петренко. – Характер не подходит?

– Нет, характер, я думаю, ничего. И сама женщина неплохая, полная. У нее, видишь, дочка замужняя в городе, а зять в командировке на два года – с детишками займаться некому. Если б не дочь, говорит, я бы сей момент...

– Ах ты обида! Ну а та, вторая, что в запрошлом месяце приходила?

– Пелагея? Тоже пока не сладили. Место, говорит, слишком ветрено, а у ней ревматизм или другая какая болезнь. В костях, одним словом. Лапы во какие раздуло! – Старик показывал. – Окончательно, говорит, дам ответ в конце месяца. А тоже женщина хорошая, моих годов.

– Да, трудно тебе, Степан Карпович...

– Трудно. Очень даже трудно, Иван Тимофеич.

– Конечно, чтоб человека узнать, надо с ним годы прожить, – говорил Петренко. – Вот ты жил со своей сорок лет, детей растил, добро наживал, и она была тебе другом – верно?

– Обязательно, Иван Тимофеич! – Старик усердно кивал седой головой.

– А сейчас возьми... Сейчас каждая к тебе с расчетом подходит. Ей не важно, какой ты есть человек, она свою пользу выгадывает.

– Именно что пользу.

– А жена должна быть в первую очередь – что? Друг. Вот возьми мою Лиду...

Разговор этот мог продолжаться долго. Лейтенант Петренко был молод, женат всего два года, и жена его, тоже молодая, очень растолстевшая, с миловидным и наивным лицом девочки, жила на заставе. Петренко любил рассуждать насчет семейного счастья. Он считал себя счастливым и умудренным жизнью.

Однажды он увидел Валю, которая приезжала к Алеше в гости. Спустя несколько дней лейтенант встретил Алешу на дороге и, наклонившись с коня, сказал серьезно: