Топлеников еще раз вздохнул и пожал плечами. Через минуту оба они сидели в броневике, поспев как раз к концу сравнительного анализа понятий "набоб" и "магараджа".

* * *

Немногим позже экипаж пополнился еще двумя мужчинами. Эти последние также находились в отношениях антагонизма, но в то же время являли собой карикатуру на первую пару. Чопорность и чванство, если не уместные, то хотя бы естественные в одном случае, здесь, в другом, выглядели забавно. О количестве и качестве яда говорить вообще не приходилось. Лишь очень невзыскательный судья смог бы отнести тонкое понятие яда к содержанию их перебранок. Основное, если не единственное различие двух субъектов сводилось к наличию статуса пролетария у одного, и статуса безработного бомжа у второго. При известном стечении обстоятельств Шишак вполне мог сойти за Воропаева. Верно было и обратное. Воропаев совершенно зря оставлял за собой право на некоторое превосходство. Шишак на это злобно огрызался и в доступной ему форме указывал на равенство перед лицом общей задачи.

Сегодня восторжествовало непрочное равновесие. Накануне Воропаев сильно принял на грудь, и утренний вид его не давал оснований заподозрить наличие вообще какого-то статуса, включая и человеческий. Шишак, видя такое, подтянулся и держался нагло.

- Вставит тебе старший пистон, - поделился он догадкой. Тон у него был мечтательный и серьезный. - Хоть бы зажевал чем, братуха.

- Иди на хер, - отвечал Воропаев. Его лицо горело. Мерещилось, что вот-вот из щек его полезут наружу мелкие острые иглы. В голове колыхалось теплое тошное озеро.

Шишак, довольный, порылся в кармане и нашарил каменную конфету.

- Пожуй, братуха, - предложил он с безоблачным добродушием.

Воропаев издал тихий стон и схватился за голову. Шишак ликовал. Из-за угла вынырнул броневик. Чибис, обозревая перспективу, не взялся бы держать пари, кто есть кто из двоих. Оба тощие, щуплые, мелкие, оба подонки и придурки - срез общества, ети его, рука непроизвольно ухватилась за рукоять пулемета, но здесь Чибис опомнился и нехотя разжал пальцы.