После постройки дома супруги стали еще скупее: теперь они спали и видели, как бы им скопить три тысячи иен и купить поливной земли, чтобы заделаться наконец настоящими хозяевами-землевладельцами.

– Арендатор есть арендатор, хочешь не хочешь, а половину урожая отдай владельцу. Сплошной урон. Да и старик пусть посмотрит, чего мы стоим, – рассуждал Токудзо, собрав домочадцев. Под стариком он разумел, конечно, все того же тестя, которому не мог простить давней обиды.

Теперь в деревне нашлась земля и для Кити с мужем, они взяли в аренду рисовое поле, возложив главную заботу о нем на детей, а сами чаще прежнего уходили на поденщину.

– Сегодня на обед будет бобовый суп. Смотрите хорошо работайте, – наказывал им отец.

Прожорливую детвору кормили чем придется, дополняя скудный рацион бобовой похлебкой. По приказу отца дети толпой высыпали на поле, вооружившись мотыгами и заступами с длинными, больше них самих, черенками.

Но как бы то ни было, все дети учились, девочки окончили шестиклассную начальную школу, а мальчики еще и два класса средней. Учебники, купленные в свое время старшему сыну, были зачитаны до дыр – ведь по ним по очереди учились все остальные. Необходимые изменения каждый раз вписывались в учебник от руки. Никаких других книг никогда не покупали.

– Если в учебнике не написано, спросите в школе. На то у вас и учителя, – внушал Токудзо детям. Так они и росли, ни разу не перелистав книжку с картинками или журнал. В доме дрожали над каждой сэной, да куда там – Токудзо следил за тем, чтобы даром не пропал ни один рин. Так уж у него было заведено. Не признавал он и трат на мебель.

– А к чему она, мебель, когда есть циновки, – заявлял глава семейства. Поэтому в большом семикомнатном доме был один старый посудный шкаф да низенький обеденный столик.

– И лишние кимоно ни к чему, где их хранить, – выговаривал он жене, так и не решившись купить комод. Кити обходилась двумя кимоно – одним для зимы, другим для лета.