Лина Павловна стала нервно вспоминать квартиру соседки. Одновременно ей не нравились вопросы, они были сторонние, куда-то не туда, они как-то странно беспокоили.

– Да ничего особенного. Хотя в книжки ее сберегательные я не заглядывала. Это не мое дело, – сказала она резко. – Мое дело – Джемма. – И в этот момент она как-то очень полюбила собаку, как свою, как союзницу против чего-то пугающего.

– Я вас понимаю, – ответил капитан, – делающий добро не считает чужие деньги. Так сказать, это разные овощи.

Овощи тоже были не в пандан. И не то что сомнение, а какая-то бессильная неприязнь взяла и пустила корни. И Лина Павловна слегка дернула поводок в сторону от капитана. Но была не права. Он взял ее под локоток. Он сказал ей, что она лучшая женщина на всем берегу. Он, сказал, чувствует – собачка устала. «Коротконогие устают быстро», – сказал он. И они стали подыматься по высокой улочке к дому, и у Лины Павловны забилось сердце, оно забыло и неприязнь, и страх, оно вернуло ее к тому, что придумалось. Потому что завтра будет уже пятница. И времени оставалось всего ничего. Беспокоило уже другое: собственное вранье. Как она объяснит все потом? Как? А где, спросит он, девчонка, когда увидит соседку с хахалем. Ведь если все пойдет, как написано у Чехова, то встреча их случится непременно. И неотвратимость их любви ударится о неизбежность правды. «У меня еще есть время, – думает она. – Есть! Я соображу!»

За завтрашний день много чего случится. Они позавтракают, и пообедают, и лягут днем отдохнуть. И он ей скажет, что хочет остаться здесь навсегда. А она ему прошепчет: «Ты ведь согласен, что наша встреча стоила того, что я соврала? Какое это имеет значение после всего, что с нами стало?»

И он обнимет ее и скажет: «Брехушка ты моя умная! Все замечательно. Я бы все равно к тебе подошел, даже не будь собаки».