Сторож наполнил стаканчик ромом, старик залпом опрокинул его и вопросительно посмотрел на приятеля, но тот не реагировал.

— Не слишком щедро, Барнабе, — заметил папаша Моску, облизнув губы. — Император будет недоволен!

— Отправляйся за своим барахлом, мне пора звонить в колокол, до закрытия осталось четверть часа!

— Прощай, Барнабе! — гаркнул старик, отдавая честь.

Папаша Моску пробирался между могилами, опираясь на надгробия, и громко беседовал сам с собой:

— Пять стаканчиков красного и семь бургундского под чесночное масло с петрушкой — это неплохо, но разве что только перекусить! Ничего, мы свое возьмем! А вот и сигнал!

Зазвонил колокол на улице Дюпюи.

— Самое время идти в атаку, мой капитан… — Он наклонился, чтобы прочесть имя на надгробной плите. — …Капитан Бремон, возьмите два эскадрона гусар и проведите разведку в лесу на том холме. А вы, генерал… генерал… — Второе имя нашлось на другом памятнике. — …Генерал Сабурден, отправляйтесь со своим полком к укреплению у моста и удержите его любой ценой! Очистите плацдарм и расположите там артиллерию. Пушки, нам нужны пушки! Глядите-ка, перчатки… Вызов? Кто осмелился бросить вызов папаше Моску? Это ты, Груши? Ну погоди! Трам-тарарам-там-там, мы победим! К бою!

Старик сделал выпад, словно шел в штыковую атаку. Тут дождь полил сильнее, и он побежал к зарослям бузины, где стояла его тачка.

— Победа! — орал он. — Мы освободили город и можем вернуться в лагерь с гордо поднятой головой!

Он сунул по перчатке в каждый карман, взялся за ручки и покатил тачку.

Дениза слышала, как часы в гостиной пробили семь раз. Она звонила и стучала в дверь, но никто не отзывался. Консьерж Ясент уверенно заявил, что мадам не возвращалась, но девушка отказывалась в это поверить.