Кучер прищелкнул языком, успокаивая лошадь, доехал до южного бокового прохода и остановился у склепа хирурга Жака-Рене Тенона.

На землю спрыгнула молодая женщина в простом черном шерстяном платье, узком приталенном жакете с наброшенной на плечи шалью и ситцевом чепце, из-под которого выбивались пряди белокурых волос. Она помогла выйти женщине постарше, блондинке в глубоком трауре, чьи шиншилловая шапочка и каракулевое манто больше подошли бы для экспедиции на Северный полюс, чем для визита на кладбище.

Женщины постояли, глядя на тени, отбрасываемые фиакром и лошадью в свете угасающего дня, потом дама в манто приказала девушке в чепце:

— Скажите ему, пусть подождет нас на улице дю Рено.

Служанка передала слова хозяйки кучеру и заплатила ему. Тот приложил два пальца к клеенчатому цилиндру, гаркнул: «Но!» и поспешил прочь.

— Не стану я торчать тут ради бабы, которая забывает о чаевых! Вернетесь пешком как миленькие! — ворчал он себе под нос, настегивая лошадь.

— Дениза! — недовольно окликнула девушку дама в каракулевом манто.

— Да, мадам, — живо откликнулась та, подходя к хозяйке.

— Что с вами? Дайте мне ее скорее, нечего глазеть по сторонам!

— Ничего, мадам. Просто… мне немного страшно. — Девушка достала обернутый шарфом плоский прямоугольный пакет и протянула его даме.

— Чего вы боитесь? Здесь, на кладбище, мы под защитой Всемогущего Господа. Дорогие нашему сердцу усопшие окружают нас, смотрят на нас, говорят с нами! — воскликнула женщина.

Дениза смутилась еще больше.

— Потому-то я и боюсь, мадам.

— Какая же вы размазня! Мне никогда не удастся сделать из вас что-нибудь стоящее. Ладно, стойте здесь, я пойду.

Девушка испуганно схватила свою госпожу за рукав.

— Разве я не пойду с вами?

— Он хочет видеть меня одну. Я вернусь через полтора часа.