Строители не умели плакать во сне, и это было невыносимо. Они наперебой предлагали свои услуги равнинным помещикам и сербским купцам, превознося свое искусство и с гордостью перечисляя свои титулы и рекомендации. Они, носившие усы кто по константинопольской, кто по венской, а кто и по пештской моде, предпринимали в двух империях, в Австрийской и Османской, неслыханные начинания в области строительства, получая за свой труд то императорские дукаты с изображениями Иосифа II и его матери, то старые цехины, то новые наполеондоры, то серебряные форинты и посеребренные перперы, не отказываясь, впрочем, ни от египетских динаров, ни от обрезанных и необрезанных турецких аспр, а иногда не брезгуя и древними фоларами, что ходили в Которе. Они строили и строили, не забывая проверять подлинность монет красным мускатным вином. Строили непрерывно. От усталости они временами забывали себя, свою жизнь, продолжая помнить только запахиЕ

Видя сны на пяти языках и осеняя себя двумя разными крестами, зодчие возводили новые православные церкви в местечках Бачевцы, Купиново, Мирковци, Яково, Михальевац, Бежания, что возле Земуна и Добринци. Они споласкивали бороды в торбах своих лошадей. Охотнее всего брались они за постройки к северу от Усоляной чертыФ, что проходит по горному хребту близ Белграда, отделяя северные солончаки в тех местах, куда раньше доходило Паннонское море, от жирного южного чернозема в тех местах, где ни моря, ни соли никогда не было. Возводя сербские церкви над соляными залежами в долинах Дуная и Савы, они нарочно ели и пили с прищуром, чтобы построенное крепче стояло. Они поставили новые храмы и в Шиде, и в монастырях Яско и Кувеждин.

Затем, по приглашению митрополита Карловацкого, они перешли на плодородные земли, что южнее Усоляной чертыФ, и стали там соблюдать свои сербские, греческие и лютеранские посты, подновляя или заново строя монастыри Кривайя, святого Романа у Ражня, Памбуковица, Райиновац, Челие.