В окружении Латини начал составляться круг чтения Данте, определивший во многом его будущие идеи и пристрастия. В культурную жизнь Италии Брунетто внес новые начала. Суждения магистра о земной славе, благодаря которой писатель живет как бы вторично, напоминают высказывания гуманистов XIV—XV веков. «Слава не что иное, как добрая репутация, высокое мнение, которое создается о человеке и распространяется на многие страны… — писал он во второй книге „Сокровища“. — Каждый человек желает, чтобы о нем говорили хорошо, ибо без доброго мнения мы не были бы известны… Слава дарует мудрому человеку вторую жизнь». Эта ренессансная жажда славы, знамение новой культурной эпохи, станет свойственна Данте и следующим поколениям деятелей Возрождения.

Двор Данте находился по соседству с большим домом семейства Донати. Это была древняя, феодальная по происхождению семья. В историю Флоренции второй половины XIII и XIV веков глубоко врезалось имя Корсо Донати по прозвищу «Большой барон», который стал впоследствии одним из злейших врагов поэта. Рыцарь, похожий на Катилину, но более жестокий, чем он; благородной крови, прекрасный телом, оратор, имеющий успех, хорошо воспитанный, с душой, всегда готовой на злодеяние, — таков был Корсо Донати в описании флорентийского купца Дино Компаньи, сторонника демократических реформ.

Корсо приходился троюродным братом Джемме Донати, которую старый Алигьери и Мането Донати обручили с Данте по тогдашнему обычаю еще детьми: невесте было лет шесть, а Данте не исполнилось двенадцати. Обручение во Флоренции этого времени считалось обрядом серьезным, порвать его было очень трудно, так как за нарушение матримониальных обязательств платилась крупная сумма, и нередко при расторжении помолвки одной из сторон дело доходило до кровавой мести.

Такие обручения детей, весьма распространенные в Европе в XIII—XIV веках, совершались по соображениям экономического порядка или в угоду политическим интересам родителей.