Спустя семь лет я уже не прилагал к своим мыслям понятия правильного и неправильного и говорил все, что приходило на ум, не задумываясь о пользе и вреде. Тогда учитель впервые предложил мне сесть рядом с собой. Спустя девять лет я принимал свободно все, что появлялось в моем сердце, и говорил свободно все, что приходило на ум, не зная, правильно это или неправильно, полезно или вредно, и даже не помня, кто мой учитель и мой друг. Тогда, когда я дошел до предела всего, что было внутри и вовне меня, мое зрение стало подобным моему слуху, мой слух -- подобным моему обонянию, мое обоняние -- подобным вкусовым ощущениям. Мое сознание стало собранным воедино, а тело -- расслабленным, плоть и кости срослись воедино, я не замечал, на что я опираюсь и где ступают мои ноги, я скитался вместе с ветром на запад и на восток, подобно листку, сорванному с дерева, или высохшей мякине, и даже не знал, ветер ли гонит меня, или я подгоняю ветер. А теперь ты захотел стать моим учеником и, не пробыв со мной и одного года, уже обижаешься на меня. А ведь ветер не поднимет в воздух и частицы твоего тела, земля не удержит и одного сустава на твоем пальце. Как же ты собираешься ходить по воздуху и скитаться вместе с ветром?

Тут Инь Шэн устыдился так, что долго даже вздохнуть не осмеливался.

Больше он не подходил с расспросами к Ле-цзы.

Учитель Ле-цзы спросил у Гуань-иня: "Высший человек идет под водой -- и не захлебывается, ступает по огню -- и не обжигается, воспаряет над всем миром -- и не пугается. Позвольте спросить, как этого добиться?"

-- Этого добиваются не знаниями и ловкостью, а сохраняя чистоту жизненной силы, -- ответил Гуань-инь. -- Присядь, я расскажу тебе. Все, что обладает формой и образом, звучанием и цветом, -- это вещи. Чем же отличаются друг от друга вещи и чем превосходят они друг друга? Формой и цветом -- только и всего! Ведь вещи рождаются в Бесформенном и возвращаются в Неизменное.