-- Причины для радости у меня такие же, как у всех людей, -- ответил с улыбкой Линь Лэй. -- Но люди так часто делают их причинами своих забот. В молодости я не радел о благонравном поведении, а в зрелые годы не стремился к успеху -- вот почему я смог прожить так долго. В преклонном возрасте у меня не было ни жены, ни детей, а смерть моя уже близко -- вот почему я могу радоваться жизни сейчас.

-- Но человеку свойственно держаться за жизнь и бояться смерти. Отчего же дума о смерти вас радует?

-- Смерть -- это возвращение туда, откуда мы вышли, когда родились. Как же могу я знать, что, умерев сейчас здесь, я не буду рожден где-нибудь еще? Откуда мне знать, не является ли моя любовь к жизни заблуждением? Откуда мне знать, что моя смерть не будет лучше моей жизни?

Цзы-Гун выслушал эти слова, но не понял их смысла. Он вернулся и пересказал их Конфуцию.

-- Я знал, что этот человек достоин разговора, -- сказал Конфуций. -Так оно и есть. Он постиг кое-что, но не постиг всего [7].

Цзы-Гун устал учиться и сказал Конфуцию:

-- Я хочу отдохнуть.

-- В жизни нет отдыха, -- ответил Конфуций.

-- Значит, мне не суждено обрести покой?

-- Нет, ты найдешь его. Взгляни на тот могильный курган, такой величественный, такой могучий, и ты поймешь, где ждет тебя покой!

-- Воистину смерть велика! -- воскликнул Цзы-Гун. -- Благородный муж обретает в ней отдохновение, заурядный человек покоряется ей.

-- О, ты все понял, Цзы-Гун! Люди понимают радость жизни, но не ее пошлость, печаль старости, но не ее безмятежность, ужас смерти, но не ее упокоение.

Янь-цзы сказал:

-- Как хорошо люди древности понимали смерть! Достойные мужи находили в ней отдохновение, презренные покорялись ей.

В смерти наши жизненные свойства достигают своего предела. Древние называли умершего "вернувшимся к началу".