- Так то ж кино, Дымшиц, - удивилась Вера Степановна. - Я вон вообще одну порнуху смотрю - так что я, блядь, по-твоему?
- Хороший вопрос, - подумав, одобрительно сказал Тимофей Михайлович, копируя выговор Горбачева. - Сложный вопрос, но хороший.
Они взглянули друг на друга, расхохотались и больше не говорили на эту тему ни в эту ночь, ни назавтра; только вечером в воскресенье, провожая Дымшица за порог, Вера Степановна спросила:
- Ты помнишь, что обещал про Анжелку?
- Обижаешь... - Дымшиц ощерился, насмешливо и трезво взглянул на подругу сквозь толщу выпитой водки и покачал головой. - Я своих слов на ветер не бросаю.
- Ну и катись, - добродушно напутствовала подруга.
Такими вот путями Анжелка после школы не стала никуда поступать, проторчала пол-лета в Крыму, в шикарном одиночном номере санатория "Морской прибой", а пол-лета в городе, смутно представляя себя то принцессой на выданье, то домработницей пожилого киноактера, то хозяйкой уютного видеосалона - а осенью по наводке мамы позвонила Тимоше и была принята на "Росвидео" третьим помощником бухгалтера. Оттого, что все происходило как бы само собой, без усилий, ей казалось, что она спит и во сне плывет по течению; тайный смысл жизни, если он действительно был, ускользал от Анжелки, как берега в тумане. Первое время она честно пыталась вникнуть в суть бухгалтерского учета, наивно полагая, что в этой сфере, сфере сухих цифр, все можно разложить по полочкам, как вещи в комнате, даже закончила вечерние курсы бухгалтеров, но ровным счетом ничего не приобрела, кроме, пожалуй, наблюдения, что никто в бухгалтерии не владеет ситуацией до конца, а все плывут, как она, по мере сил изображая кормчих, лоцманов или гребцов.