Мейнуэринг. Безрассудства леди Джулиет могут поколебать и скалу Гибралтара.

Дарнлей. Когда пройдет буря, я сумею поставить им преграду.

Мейнуэринг. Не нужно откладывать. Настало время открыть ей глаза на то, к чему приводит расточительность.

Дарнлей. Но я люблю ее. Мне нравится смотреть, как она сорит деньгами. Богатство для меня было бы обузой, но благодаря его чудесному свойству я могу окружить ее королевской роскошью. И теперь, даже теперь, я, которого считают дельцом, спекулянтом, - я боюсь не бедности, не она тревожит и пугает меня. Потерянное состояние можно возвратить. Но если потерян дом, честь, счастье - тут уж не утешит никакая философия, не поможет никакая энергия. Вы правы, Мейнуэринг. Сила не в деньгах!

Мейнуэринг. Простите за то, что я причинил вам боль. Но теперь, когда вы наконец очнулись от этого кажущегося равнодушия, все опять будет хорошо. Вспомните о правах мужа. Скажите леди Джулиет, что она ведет себя легкомысленно, и вышвырните из вашего дома этого беспутного Лотарио.

Дарнлей. Чтобы она стала жалеть его? Неужели человек, который поклялся боготворить и лелеять это молодое существо, из-за одного лишь подозрения, страха превратится в жалкого ревнивца и этим опозорит ту, которая пришла в его дом без единого пятна на совести? Свет никогда не оправдает женщину, которую запятнал подозрением собственный муж. И неужели я подам повод этому человеку распускать слухи о том, как он заставил гордого Дарнлея дрожать за свою честь. Ведь если он увидит, что я препятствую его преступным намерениям, его тщеславие восторжествует. Чего я этим добьюсь? Если она равнодушна к нему, моя поспешность только оскорбит ее, и он в ее глазах станет лучше, чем есть на самом деле. Но если она любит его... если... о боже! ее добродетель... Нет-нет, не за нее я трепещу. Но ее сердце! Вот чего я боюсь! (Молчит, очень расстроен.) Как я начал, так и буду продолжать. Я не стану бороться со своим врагом его оружием. Если будет нужно, я сокрушу его презрением и уничтожу при помощи моего золота. А у Джулиет, чьей любовью я дорожу, как скупец своим богатством, пусть не будет другого ангела-хранителя, кроме ее чистоты и доверия ее мужа.

Входит Фэнни.

Фэнни. Папа, папочка!