Весь день на работе он помнил о встрече, пытаясь сохранить энергию на этот сложный разговор. Даже когда все сотрудники вышли на традиционный ланч, он остался в кабинете, перебирая ненужные ему в данный момент бумаги. Он не хотел признаваться даже самому себе, в том что предстоящий разговор его волновал. Очень волновал. И он не видел другого выходе, кроме прямого предложения Ронни Седлеру.

Ровно в три часа секретарь доложила, что в приемной его ждет мистер Седлер. Кемаль поправил узел галстука и, сделав максимально приветливое лицо, возможное в данном случае, разрешил гостю пройти в кабинет.

Едва Ронни переступил порог, как он понял, что устоявшееся представление об этом типе почти соответствует действительности.

Гость был одет в серые брюки и пиджак ярко желтого, канареечного цвета. В его лице с полными, чувственными губами, немного выпученными глазами и жесткими, короткими волосами чувствовался зов африканской крови. Что не мешало Седлеру презирать всех темнокожих и даже состоять в нескольких полурасистских организациях. На левой руке у него болтался браслет. На ногах были дорогие ботинки фирмы «тамберленд», никак не вязавшиеся с его видом, но призванные показать консервативный дух патриотизма этого «лжетехасца». На голове, конечно, была шляпа, которую он не снял даже войдя в кабинет.

— Мистер Кемаль, — улыбнулся уголками рта Седлер, — я много о вас слышал.

Хозяину кабинета пришлось встать и даже пожать протянутую для приветствия руку. Ладонь у Ронни была, конечно, потной и от этого общее впечатление неприятия гостя усиливалось.

— Я давно хотел с вами встретиться, мистер Седлер, — холодно сказал Кемаль, — мне много о вас рассказывали мои друзья.

— Это слухи, — осторожно заметил Седлер. Он не знал, что именно о нем рассказывали, но, как многоопытный аферист, понимал, как мало хорошего о нем могли сказать знавшие его люди, — они не всегда соответствуют действительности.