Мое подсознание, объяснял он, предвидя силу эмоций, которые должны были скрутить меня немедленно в такой жгут, что он мог оказаться смертельным, просто отключило на время эту функцию сознания. Возможно, он был прав, ироничный самоуверенный и, по-моему, самовлюбленный тип, отменно с иголочки одетый, напичканный дорогими безделушками и благоухающий модным парфюмом, что в совокупности, видимо, должно было создавать у клиентов устойчивое впечатление его успешности, и, следовательно, профессионального мастерства.

Помочь мне, однако, он не сумел, да и вряд ли мог в принципе, поскольку вся его психотерапия свелась к предложению представить нашу с Егором жизнь видеофильмом, который я просмотрела до конца, потом промотала ленту назад, потом еще в ускоренном темпе, а потом вынула кассету из видеомагнитофона и…

— Ну, давайте подумаем, что мы сделаем с этой кассетой. Фильм-то на ней — так себе… — призывал он меня

Я пожимала плечами. Меня эта игра не увлекала нисколько. А уж о том, чтобы поверить в это наукообразное шаманство всерьез, не могло быть и речи.

— Ну, давайте выбросим ее с балкона. Вы, на каком этаже живете?

— Мы живем в коттедже, в лесу. Вернее жили… — отвечаю я, и начинаю плакать.

Он понимает, что совершил ошибку, но не желает ни себе, ни, тем более — мне в этом признаться, и на слезы мои внимания не обращает.

— Отлично. Тогда давайте отойдем подальше от дома и закопаем ее в лесу?

Устраивает такой вариант?

Я вяло киваю головой. Только бы закончилось это издевательство надо мной мною же и оплаченное.

— Замечательно! — слишком уж радостно реагирует он. Итак, вы берете лопатку…. Где у вас лежит лопатка?