Их переполняла романтическая составляющая, и обе они в момент нашего знакомства одинаково готовы были дать, наконец, ей волю. Одним словом, мы оказались в положении двух алкоголиков, вдруг распознавших друг друга в обществе завзятых трезвенников. И понеслось…

Теперь настал — таки черед рассказать о безумствах, которые избавили нас от пресловутого дисбаланса и породили кучу самых невероятных сплетен и легенд, причем ненадолго — всего-то на семь с половиной лет. Об этом теперь мне следовало помнить постоянно.

Конечно же, мы познакомились на почве взаимного профессионального интереса.

Мой старинный приятель, проницательным оком моего же банкира и кредитора, довольно быстро оценил плачевное состояние финансов моей ни от кого независимой телекомпании, с огромным трудом балансирующей на плаву под натиском новорожденных телевизионных монстров. Они уже не бравировали своей независимостью, зато стремительно росли и матерели на сытых кормах щедрых поначалу спонсоров, которые тогда еще стеснялись откровенно называться хозяевами. Словом, мой мудрый приятель, решил, что настало время мою судьбу устроить подобным же образом.

И как-то раз, теплым осенним днем мы отправились поужинать в загородный офис некоего молодого талантливого предпринимателя, который не прочь заняться собственной пропагандой, да и вообще на всякий случай, обзавестись небольшой телекомпанией. Случаи, как известно, бывают разные и стремление молодого, начинающего, но очень быстро растущего российского капиталиста, было вполне понятно.

Обед удался на славу.

Потом, Егор, который, разумеется, подвозил меня домой, как водится, попросил чашку кофе… С того памятного вечера мы жили вместе.

Тогда и начались безумства.

К примеру, поужинав поздно вечером в одном из лучших московских ресторанов ( это был принцип Егора: потреблять все только самое лучшее) и объехав до рассвета пару-тройку модных ночных клубов, где плясали не жалея подошв, мы часов в пять или шесть утра вдруг направлялись на один из московских вокзалов и, запретив охране Егора, следовать за нами, вваливались в полусонный зал ожидания.