Несколько позже, попрощавшись с начальником канцелярии, отправился домой и я. Часов в восемь я вернулся, но зашел в кабинет с черного хода. Мое возвращение, как видно, осталось незамеченным начальником канцелярии, который задержался в этот день дольше обычного, и Зарандиа, к тому времени тоже уже вернувшимся. Немного спустя я услышал голос начальника канцелярии:

– И что же, взял он деньги или стал отпираться?

– Взял. Он был смущен, – ответил Зарандиа.

– Гм, смущен! Не смущен, я полагаю, – озадачен. Верно, подумал, что сумма показалась вам ничтожною и потому вы ее вернули.

– Не знаю. Возможно, и так.

– Не следовало возвращать.

– А как же? – с непритворным удивлением спросил Зарандиа.

– Просто не следовало возвращать.

– Нельзя.

– А когда казна вам платит нищенское жалованье – это можно? Вам его достает? – Начальник канцелярии принялся откашливаться в ожидании ответа.

– Не существует жалованья, которого хватает. Надо себя сообразовать со своим жалованьем. Сколько ни дай, еще большего хочется. Не бывает большого и малого жалованья. Есть большой и малый аппетит.

Видно, начальник канцелярии не сразу нашелся, что ответить. После долгой паузы он сказал:

– А у вас, сударь, аппетит втрое больше жалованья!

– Как это? Я не задумывался, право, отчего вам так кажется?

– А оттого, что жалованья вам не хватает и вы за десять рублей в месяц скрипите здесь пером три вечера в неделю.

Зарандиа от души рассмеялся.

– Я работаю не из-за десяти рублей. У меня остается свободное время, надо же его использовать.

– Послушать вас – вы работаете не из-за денег. Вы и за пять рублей пошли бы, не правда ли?

– Нет. За пять не пошел бы.

– А что бы стали делать?

– Искать десятирублевую работу.

– Гм, десять это что – сакральная цифра?

– Вовсе нет. Мое основное жалованье и червонец к нему составляют доход, который дает мне возможность оставшееся свободное время – четыре вечера и воскресенье – использовать себя. С другой стороны, время, которое я трачу на дополнительную службу, стоит именно десять, а не пять рублей.