Туташхиа отодвинул меня с дороги, вышел в зал, не спеша дошел до входных дверей и тронул засов.

Дзоба вцепился в его бурку:

– Дядя Дата, не уходи... не уходи, дядя Дата, мы погибнем!

Туташхиа окаменел. Стало очень тихо.

У Даты Туташхиа была слава необыкновенно смелого и решительного человека. Другого мнения я не слышал, да его и не существовало. Но в эту минуту он боялся оглянуться, чтобы не увидеть глаза и лицо Дзобы. И не оглянулся.

– Я должен уйти отсюда,– упрямо и зло, будто уговаривая себя, сказал он.

Он отодвинул засов и вышел из духана.

Заливаясь слезами, Дзоба кричал ему вслед:

– Ты бросил нас, дядя Дата. Почему ты оставил нас?.. Не помог?.. – Мальчик повторял это, даже когда Туташхиа уже не мог слышать его, – он седлал коня.

Все остальное произошло в какие-нибудь десять секунд. Духанщик вбежал в зал со взведенной двустволкой в руках.

– Отпустите мою дочь, сукины дети! – закричал он и выпустил пулю.

Куру Кардава уронил маузер и схватился за правое плечо. Бодго Квалтава прицелился в духанщика.

– Не стреляй, Бодго!.. – крикнул Куру, но Квалтава выстрелил дважды.

Духанщик рухнул на пол, схватился за живот и в корчах покатился по полу.

– Что ты наделал, Бодго... Зачем убил невиновного человека? – проговорил Куру.

– Не время сейчас об этом! – ответил Квалтава и заорал: – Каза, оставь эту потаскушку!.. Одевайся немедленно!.. Куру, одеваться... Кому я говорю?..

– От кого бежим? – Каза Чхетиа вышел из комнаты, на ходу одеваясь и нацепляя оружие.

Дзоба опустился на колени, в ужасе глядя на умирающего отца.

Из комнаты Чхетиа вышла Кику. Ока шла, медленно ступая, глядя куда-то в пространство мимо всех нас, и лепетала:

– Вот деньги, папа! Много денег. Вот они, деньги, папа!..– и потряхивала кисетом Казы Чхетиа.