А на следующий день мать наняла старика каменщика из местных жителей и начала строить. Двенадцатилетний внук старика на маленьком седом ослике подвозил камень-кубик и воду, она месила раствор, каменщик занимался кладкой, а отец - философ по профессии - готовил для них пищу. Иного участия в работе отец не принимал - не позволяли ни склад ума, ни здоровье.

Прерывающееся то из-за отсутствия денег, то из-за нехватки материала, но еще более изнурительное и долгое из-за плохих подъездных путей строительство дачи подвигалось медленно. За два лета матери удалось обнести участок оградой вырыть колодец, в котором за день накапливалось несколько ведер воды, и поднять стены...

И теперь надо было к восьми утра поехать в Маштаги, взять мастера и отвезти его крыть крышу...

Он (в честь покойного деда его назвали Мансуром) натянул брюки, подошел к письменному столу и прочитал последнюю сочиненную вчера фразу статьи, которую обязательно надо было кончить к понедельнику. Фраза ему не очень понравилась. "Ну почему именно я?" - опять подумал он с тоской и посмотрел на часы. Было около семи. На бритье осталось десять минут.

Он принес из ванной ручное зеркальце, сел у окна и, 'прежде чем включить электробритву в сеть, в который уже раз дал себе слово завтра же купить настенное зеркало.

Побрившись, Мансур позвонил старшему брату - тот еще спал, конечно, - и попросил подождать его до двух часов.

- Я только отвезу туда мастера и - назад. Мне тоже все это осточертело... - Мансур рассказал брату о положении дел на даче и согласился, что мать с ее здоровьем не сможет жить там одна, а на отца надежда плохая, - если уж он попадет в город, то раньше, чем через неделю, на дачу его не вернешь.

- Совершенно бессмысленная трата сил и времени, - сказал брат в конце. Столько мучений из-за этой дачи, а в результате ей нельзя будет там жить...