ДАМА С ВЕЕРОМ. Но почему?

КАЛИОСТРО. Трудный вопрос, Ваше Сиятельство. Умерших там не перечесть, но интереса к ним - никакого. Зачем выискивать Александра, скажем, Македонского, когда в любой момент с ним можно побеседовать в личной беседе? Впрочем, никто не ищет с ним встречи. А будущее... им хочется жить в той же степени, что вам - приобщиться к мертвым. В редкие минуты соприкосновения они насыщаются бытием и, ужасаясь истине, отступают. Вам же хочется их бытия, о чем вы грезите ночами в тех сновидениях, что вспоминаются после как приятные. Однако о самых важных встречах память незамедлительно стирается и там, и тут.

ДАМА С ВЕЕРОМ. То, что вы говорите, граф, невыносимо.

КАЛИОСТРО. Так ли уж? Позволю себе повторить: разница не столь уж велика. Я встречал человека, который по выходе из трактира вообще утверждал, будто "живые и мертвые" - это про пельмени и пышки. В обоих мирах отрывистые, скудные представления как о былом, так и о грядущем... Если только изменчивость, подвижность суета... и вечное раннее лето - в противовес. Все вы чего-то ищете. Вам не хватает этого лета, им - сильных ощущений...

ПОЖИЛОЙ САНОВНИК. Я прошу вас остановиться. Эти сомнительные истории могут дурно сказаться на самочувствии дам.

КАЛИОСТРО. Повинуюсь и умолкаю. Но что же с сеансом?

САНОВНИК (нерешительно). Ну, сеанс... В конце концов, не вижу смысла усматривать в нем нечто большее, чем трогательную забаву. Наверно, граф, вы можете начинать.

КАЛИОСТРО. С удовольствием. Кого мы будем приглашать? Чингисхана? Софокла? Ивана Калиту?

САНОВНИК (помолчав). Я просил бы вас - если только это возможно устроить мне свидание с одной моей старой приятельницей, которая скончалась в расцвете лет.