Дашенька была так поражена, что завизжала, и этот визг был началом собачьей речи, которую называют лаем. Теперь Дашенька умеет не только говорить, но и ворчать и браниться, но тогда она только взвизгнула, и это прозвучало так, словно нож скользнул по тарелке.

Главным событием был, впрочем, конечно, глаз. До сих пор Дашеньке приходилось искать прямо мордашкой, где у мамы те славные пуговки, из которых брызжет молочко; а когда она пробовала ползать, приходилось ей сначала совать свой черный блестящий нос, чтобы пощупать, что там, впереди... Да, братцы, глаз - хоть бы и один - замечательная штука. Только мигнешь им, и видишь: ага, тут стена, тут какая-то пропасть, а вот это белое - мама! А когда захочешь спать, глазок закрывается - и спокойной ночи, не поминайте лихом!

А что, если опять проснуться?

Открывается один глаз - и, глядите-ка, открывается и второй, немного жмурится, а потом выглядывает целиком. И с этой минуты Дашенька смотрит и спит двумя глазами сразу, так что она скорее успевает выспаться и может больше времени тратить на обучение ходьбе, сидению и другим разным разностям, необходимым в жизни. Да, что ни говори, большой прогресс!

Как раз в этот момент вновь послышался голос природы: "Ну, Дашенька, раз у тебя теперь есть глазки, смотри в оба и попробуй ходить!"

Дашенька подняла ушко в знак того, что слышит и понимает, и стала пробовав ходить. Сначала она высунула вперед правую переднюю ножку... А теперь как же?

"Теперь левую заднюю", - подсказывал ей голос природы.

Ура, и это вышло!

"А теперь давай вторую заднюю, - посоветовал голос природы, - да заднюю, говорят тебе, заднюю, а не переднюю! Ах ты глупая Дашенька, ты же одну ножку сзади оставила! Постой, дальше идти нельзя, пока ты ее не подтянешь. Да, говорю тебе, подтяни ты правую заднюю под себя!..