- Вон они у нас какие, - сказал, залюбовавшись, Захар. Он поклонился. Рады вам, рады.

- Салам, салам, - деловито сказала женщина, быстро глянув на Знаменского, на дорогие его чемоданы. - Так что тут у вас? Вот товарищ, она небрежно повела царственной, в браслетах, рукой на Алексея, - вот товарищ жалуется... Вполне приличный, между прочим, номер.

- Так ведь кондиционер же тю-тю, дорогая Айсолтан! - взмолился Алексей.

- В трехрублевых номерах кондиционеры почему-то всегда тю-тю, - чуть улыбнулась дорогая Айсолтан. На своего приятеля Алексея она не обращала никакого внимания, даже как-то подчеркнуто не обращала, неинтересен ей был и этот нескладный в ладном костюме высоченный русский, ее заинтересовал лишь вот этот вот, с разгорающейся восхищенной улыбкой на лице, товарищ. В нем что-то было, что-то такое, что приобвыкшей в отельной службе к самым-рассамым экземплярам мужской породы Айсолтан показалось интересным, примечательным, заслуживающим хотя бы двух-трех пристальных, из-под ресниц фотографирующих взглядов.

- Милая, дорогая Айсолтан, - сказал Знаменский и сложил ладони, как это делают на Востоке, умело, привычно, поклонившись без подобострастия, но только потому, что перед такой женщиной невозможно было не склониться, пусть даже она всего лишь администраторша гостиницы, а он, может быть... - Ханум! Но тут дышать же нечем!

Она задумалась, взглядывая сквозь густые ресницы. Там, за ресницами, в ее агатовых зрачках затеплилось сочувствие.

- Зачем такому человеку такой номер заказал? - спросила она Захара. - У меня два "люкса" свободных. Жарко, начальство не едет.

- А такой человек приехал! - подхватил Алексей.