— Ведь я поклялась умереть вместе с сестрицей, если она покончит с собою. Теперь же, когда она удалилась от мира, я и подавно с ней не расстанусь.

Девятнадцати лет от роду облеклась она в черную ризу схимницы и, уйдя от мира вместе с сестрою, молилась о будущей жизни. Печально и прекрасно то было!

Тогда промолвила мать их Тодзи.-

— Если мир так устроен, что юные девушки уходят в монахини, зачем же их престарелой и слабой матери беречь свои седины? — И сорока пяти лет от роду она приняла постриг, обрила голову и вместе с обеими дочерьми всеми силами предалась Будде, молясь о грядущей жизни.

Время Ткачихе-звезде с Волопасом воссоединиться Время желанья писать на летучем листке шелковицы. Волны Небесной реки для такого листка не преграда  Станет веслом рулевым, и другого Ткачихе не надо... К западу солнце спешит и за Черной горою садится. Путь его скорбно следят в одеяниях ветхих черницы. «Там, где гряду облаков озаряет закат, догорая, Нас ожидает она, благостыня заветного рая. Радости Чистой земли мы познаем в рождении новом, Чужды соблазнам мирским и греховным телесным оковам.... Но от деяний своих не уйти — и порою вечерней Слезы монахини льют о погрязших в пороке и скверне.

С наступлением ночи, заперев бамбуковую калитку, мать и дочери возносили молитву Будде при свете тусклой лампады, как вдруг кто-то тихо постучал в дверь.

Монахини испугались.

— О горе, не иначе как злой дух Мара

— Кого я вижу? Предо мной госпожа Хотокэ! Сон это или явь? — воскликнула Гио.

И Хотокэ, утерев слезы, ответила: