— Вредно тебе, Вася, — вставила мать. — Опять грудь заболит!

— Не заболит, мама, не бойтесь. А Коля, видно, не приехал, — прибавил он.

— Не опоздал ли поезд?

— Сбегать узнать, мама? — вызвался юноша.

— Это десять-то верст сбегать? — усмехнулся отец.

— Велика важность — десять верст! Мужики не по десяти верст отхватывают. Сходить?

— Не надо! — резко заметил Иван Андреевич.

Несколько времени они шли по дороге. Марья Степановна тревожно взглядывала то на мужа, то вперед, — не покажется ли на дороге экипаж.

— И что это у тебя, мой милый, все на языке мужики да мужики, — заговорил Иван Андреевич. — Мало ли что может мужик и чего ты не можешь. Мужики — народ привычный, а ты… ты ведь, кажется, не мужик и готовишься не пахать землю, а быть образованным человеком благодаря счастливой случайности. Так надо ею пользоваться. Пойдемте-ка домой, Коля не будет! — оборвал Иван Андреевич.

Все трое молча пошли к усадьбе. Вася шел сзади.

— Верховой едет! — крикнул он и побежал к нему навстречу.

Отец и мать остановились.

— Не Коля ли? — радостно воскликнула Марья Степановна.

— Какой Коля? К чему ему ехать верхом? — недовольным тоном возразил Иван Андреевич, пристально, однако, всматриваясь в полусвет сумерек.

Через несколько минут Вася возвратился один и подал отцу телеграмму.

— Уж не случилось ли чего, — испуганно прошептала Марья Степановна, питавшая вообще страх к телеграммам.

— Успокойся, ничего не случилось. Чему случиться. Верно, назначает новый день приезда. Сейчас придем домой, узнаем…

Старики прибавили шагу.

— А где же ямщик, Вася?

— Уехал. Я расписался в книге.

— Как же это ты так оплошал! Человек устал с дороги, а ты не догадался позвать его выпить рюмку водки?

— Захочет — сам в кабаке выпьет. Кабаков здесь, слава богу, много!

Отец промолчал на это замечание и только искоса взглянул на сына.