Так, так… Так. Да… Блин, я и не думал, что Тошик так это вот спокойно рассказывать будет. Ну да, вот и Шурик ведь часто говорил, что у детей психика мобильная, а Тошик наш и вообще… Чемпион, он чемпион и есть. Молодчина Тошик. Значит, смывается вся эта дрянь у него из памяти, - нет! - я ведь что хочу сказать: - это ведь и не забыть нам, ни Антону, ни мне, такое не забывается, и права мы не имеем это забывать, потому-то и рассказываем всё, но… Молодчина Тошик, чемпион…
А вот я не знаю, получится ли у меня спокойно, ведь про то рассказать сейчас придётся, про что я и Вадиму даже толком и не рассказывал…
Тошик не пошёл на занятия в тот день, и я тоже не пошёл, только у меня никакой температуры не было, ясен перец, - так просто, не захотел, и не пошёл, - ну, не просто так, конечно… Почти всё время, что я был в «инкубаторе», я делал то, что хотел делать, - ну, в разумных пределах, - и не делал того, чего я делать не хотел. Нет, я не был там «в авторитете», но сначала был Шурик, а потом, когда Шурика не стало…
Шурик… Александр Анатолиевич Прокопенко. Он после пединститута, после распределения, работал у нас. Десантник бывший, я любил его, и он меня любил, но он мне так и не рассказал, почему он после армии, - после Чечни, - почему он решил стать учителем. Я думаю, что… Нет, не знаю, он не рассказал. Он бы рассказал, но он погиб, - он Чечню прошёл, - ни царапинки, - а тут погиб, - случай сучий, - несчастный сучий случай… Мотоциклист был Шурик, настоящий рейсер, не то, что байкеры эти, бегемоты брюхатые, и я у Вадима тоже вот себе моц выпросил, - Moto Guzzi мне Вадим купил, V11, с рук, правда, но один чёрт дорогой, - это ж легенда, суперный моц! - по мне, так лучший из родстеров… Да, Вадим тоже память о Шурике почитает, хоть и не знал он его, только по моим рассказам…