За те почти полтора года, что я там кантовался, я насмотрелся. Не знаю, стоит ли об этом?.. Наверное, я расскажу, - ведь речь идёт об Антоне, значит, придётся рассказать.

Полтора года… Ну, хорошо, я не собирался рассказывать, что было до, и сейчас не хочу, но из всего, что я буду говорить, всё станет ясно, - более, или менее…

Что там ещё?! Бл-л-ль… Вадим, ну как так можно-то, вообще?! Да как это, - выскользнула?.. Вот сам убирай… Блин, весь же плов на пол! Антона чем кормить будем? Он же после бассейна, как акула голодный вечно… Да? Здорово, это по мазе, только тогда и курочку закажи, гриль… И не мешай мне пока больше… руки дырявые…

«Руки дырявые», - это я шёпотом, - конечно Вадим прочитает, но прочитать, это одно, а услышать, - совсем другое, и я отскочу. Да нет, с Вадимом у нас никаких проблем, какие могут быть проблемы, когда ты любишь, и тебя любят? Так, проблемки… А, ладно! Говорю же, заразное, не получается с начала и по порядку, - как покатит, так и буду рассказывать.

Вот, шёпотом, значит. И не потому, что Вадим один из самых опасных людей в стране, для нас с Тошиком это значения не имеет, - вернее, эта его опасность нас не касается, - и опять же не так, - его опасность, она для других, это ведь тоже такая наша… ну, защита, что ли, - вот, но он же просто сразу начнёт выяснять, где именно у него на руках дырка, и почему я пользуюсь штампами, и как я себе представляю, вообще, это: «дырявые руки»… Ха-ха, - не смешно, но Вадим так развлекается, - со мной, - с Тошиком у него это не прокатывает, Тошик это и сам обожает, он даже и самого Вадима забалтывает до одури…

Ну вот, значит, - Тошик стал рыжим сразу, как попал к нам в интернат, в первый же день. А на вторую ночь он понял, что такое быть рыжим у нас в интернате…

Но об этом я не буду, об этом сам Тошик пусть пишет, и вообще, это его затея, - рассказать про нас троих, и он сам захотел рассказать ВСЁ, - чтобы ВСЁ уж и закончилось, ясно?