Яго был очарован этим донесением. Ему казалось, что он вместе с Колумбом на Кубе. «Запах цветов и деревьев, читал он, прекрасен. Всю ночь слышно пение птиц, щебетание ласточек и трескотня насекомых. Воздух ночью ни холоден, ни душен и полон благоуханий». Со страстным увлечением следил Яго за двумя испанцами, отважившимися проникнуть вглубь Кубы. Они встречали множество мужчин и женщин, которые несли в руках тлевшие с одного конца сухие благоухающие листья, свернутые в маленькие трубочки, другой конец которых брали в рот и вдыхали в себя дым. «Это их усыпляет и опьяняет, – писал Колумб, – и, очевидно, они таким образом предохраняют себя от утомления. Они называют эти маленькие трубочки «табакос».
Далее рассказывалось о золотых украшениях туземцев, зародивших в Колумбе желание отыскать золотоносные рудники; о дне Рождества Христова, впервые отпразднованном христианами в Новом Свете; о страшной буре и крушении «Санта-Марии»; об основании на Эспаньоле первой колонии «Навидад», т.е. «Рождества Христова» и, наконец, о возвращении на родину по бурному океану».
С возрастающим любопытством прочитал Яго письмо. Он был так очарован, что им овладело непреодолимое желание ехать в Навидад. Он был сын своего времени, он не стремился «в Америку», потому что человечество не знало этой части света, хотя она и была уже открыта; он рвался в Китай и Японию, за которые Колумб принял острова Кубу и Гаити.