- Напрасно вы так. Мы ведь с вами действительно знакомы, правда, заочно.

- Это как же? - спросил Андрей, снова опускаясь на скамейку. Может, стоит еще подождать Наташу? К тому же занятно: где же они с этим человеком встречались?

- Да вот так! Вы ведь хотите стать актером? А я режиссер. Недавно приехал из Самары. Может, слышали? Собираюсь тут театр организовать. Губисполком уже дал разрешение. А когда я стал расспрашивать о способных для нашего дела людях, мне вас назвали и даже издали показали... Внешние данные у вас есть...

Гм, режиссер, тот самый... Может, и правда где-то он его видел, и, кажется, не раз... В исполкоме, наверно? А вдруг этот человек - его судьба и осуществится давняя мечта играть в театре! Интересно, надо с ним поговорить. Но как же Наташка, что с ней случилось?..

- Вы, очевидно, кого-то ждете? - словно угадав смятение Андрея, снова нарушил молчание незнакомец. - Смотрите, стемнело уже. Видно, не явится ваша пассия... Женщины - народ неверный, легкомысленный! - Он помолчал. А мне почему-то кажется, я даже уверен в этом, что мы с вами подружимся, заговорил он снова. - Кстати, у меня есть к вам, так сказать, просьба личного характера. Да что мы? Народу здесь многовато, побеседовать нам как следует не дадут. Может, спустимся пониже? О, вы, я вижу, струсили, юный Нат Пинкертон? - воскликнул он, заметив колебание парня.

- Ну вот еще, чего мне трусить! - пробасил Андрей, поднимаясь.

Он еще раз осмотрелся: нет, не видно Наташи... Теперь-то уж наверняка не придет - действительно совсем стемнело.

- Пойдемте. - И он решительно, не оглядываясь, зашагал вниз.

Когда они ступили на пустынную, обсаженную кустарником дорожку, снова раздался хрипловатый голос режиссера:

- Вот сюда, мой юный друг, сюда. Здесь удобная скамеечка, прямо прелесть...

Андрей почувствовал, как его мягко, но настойчиво тянет вниз рука незнакомца, и опустился на невидимую в темной пахучей влаге густого кустарника низкую скамейку.