Турбин встал с дивана и попросил грека пустить его сесть подле банкомета. Грек пересел на другое место, а граф, сев на его стул, не спуская глаз, пристально начал смотреть на руки Лухнова. - Ильин! - сказал он вдруг своим обыкновенным голосом, который совершенно невольно для него заглушал все другие, - зачем рутерок держишься? Ты не умеешь играть! - Уж как ни играй, всё равно. - Так ты наверно проиграешь. Дай я за тебя попонтирую. - Нет, извини, пожалуйста: уж я всегда сам. Играй за себя, ежели хочешь. - За себя, я сказал, что не буду играть; я за тебя хочу. Мне досадно, что ты проигрываешься. - Уж, видно, судьба! Граф замолчал и, облокотясь, опять так же пристально стал смотреть на руки банкомета. - Скверно! - вдруг проговорил он громко и протяжно. Лухнов оглянулся на него. - Скверно, скверно! - проговорил он еще громче, глядя прямо в глаза Лухнову. Игра продолжалась. - Не-хо-ро-шо! - опять сказал Турбин, только что Лухнов убил большую карту Ильина. - Что это вам не нравится, граф? - учтиво и равнодушно спросил банкомет. - А то, что вы Ильину семпеля даете, а углы бьете. Вот что скверно. Лухнов сделал плечами и бровями легкое движение, выражавшее совет во всем предаваться судьбе, и продолжал играть. - Блюхер! фю! - крикнул граф, вставая, - узи его! - прибавил он быстро. Блюхер, стукнувшись спиной об диван и чуть не сбив с ног гарнизонного офицера, выскочил оттуда, подбежал к своему хозяину и зарычал, оглядываясь на всех и махая хвостом, как будто спрашивая: "кто тут грубит? а?" Лухнов положил карты и со стулом отодвинулся в сторону. - Этак нельзя играть, - сказал он: - я ужасно собак не люблю. Что ж за игра, когда целую псарню приведут! - Особенно эти собаки: они пиявки называются, кажется, - поддакнул гарнизонный офицер. - Что ж, будем играть, Михайло Васильич, или нет? - сказал Лухнов хозяину. - Не мешай нам, пожалуйста, граф! - обратился Ильин к Турбину. - Поди сюда на минутку, - сказал Турбин, взяв Ильина за руку, и вышел с ним за перегородку.