- Как это кладется? Лизанька, покажи-ка. Я всё забываю, - сказала Анна Федоровна, остановясь в раскладывании пасьянса. Лиза, не переставая работать, подошла к матери и взглянула на карты. - Ах, вы перепутали, голубушка мамаша! - сказала она, перекладывая карты. - Вот так надо было. Всё-таки сбудется, что вы загадали, - прибавила она, незаметно снимая одну карту. - Ну, уж ты всегда меня обманываешь: говоришь, что вышло. - Нет, право, значит, удастся. Вышло. - Ну, хорошо, хорошо, баловница! Да не пора ли чаю? - Я уж велела разогревать самовар. Сейчас пойду. Вам сюда принести?.. Ну, кончай, Пимочка, скорей урок и пойдем бегать. И Лиза вышла из двери. - Лизочка! Лизанька! - заговорил дядя, пристально вглядываясь в свою рогульку. Опять, кажется, спустил петлю. Подними, голубчик! - Сейчас, сейчас! только сахар отдам наколоть. И действительно, она через три минуты вбежала в комнату, подошла к дяде и взяла его за ухо. - Вот вам, чтобы не спускали петлей, - сказал она, смеясь: - урок и не довязали.

- Ну, полно, полно; поправь же, какой-то узелочек было видно. Лиза взяла рогульку, вынула булавку у себя из косыночки, которую при этом распахнуло немного ветром из окна, и как-то булавочкой добыла петлю, протянула раза два и передала рогульку дяде. - Ну, поцалуйте же меня за это, - сказала она, подставив ему румяную щечку и закалывая косынку. - Вам с ромом нынче чаю. Нынче ведь пятница. И она опять ушла в чайную. - Дяденька, идите смотреть: гусары идут к нам! - послышался оттуда звучный голосок. Анна Федоровна вместе с братцем вошли в чайную комнату, из которой окна были на деревню, посмотреть гусаров. Из окна очень мало было видно, заметно было только сквозь пыль, что какая-то толпа двигается. - А жаль, сестрица, - заметил дядя Анне Федоровне, - жаль, что так тесно и флигель не отстроен еще: попросить бы к нам офицеров.