Хотя, как прежде, ловок Пиритой,

Но мало к ним внимателен; удача

Не льстит ему, а промах - безразличен;

Руками совершает он одно,

А на уме его - совсем другое;

Так принужден он думать о вещах,

Несходных меж собою. Наблюдала ль

Его ты в это время?

Ипполита

Да, конечно;

И мне он дорог стал. Они с Тезеем

Вдвоем живали в диких захолустьях,

Неся нужду, рискуя каждый миг

Своею жизнью; бурные потоки,

Из коих наименьший был ужасен

Неистовою силою своей

Они вдвоем переплывали; вместе

Они сражались там, где смерть гнездилась,

И вместе грозный рок их пощадил.

Их прочная любовь узлу подобна,

Который и завязан и запутан

Искуснейшими пальцами так сложно,

Что может быть разрублен, но нельзя

Его ослабить. Кажется мне даже,

Что сам Тезей, когда б он мог раздвоить

Свое сознанье и затем сравнить

Ту и другую часть, - решить не мог бы,

Которую он любит больше.

Эмилия

Правда!

Но некто есть, кого он любит больше,

И это - ты, конечно. Я сама

Была дружна с одной подругой детства;

Ты на войне была, когда она

Увы, так рано - в гроб легла печальный,

В роскошную, но грустную постель,

Простившись с милым месяцем, который,

Казалось, от разлуки побледнел.

Одиннадцать ей было лет, мне также.

Ипполита

Я помню: то была Флавина.

Эмилия

Да.

О дружбе Пиритоя и Тезея

Ты говорила; эта их любовь

Взаимная - серьезна и разумна,

Возникла в зрелом возрасте она;

Ее могла бы я сравнить с водою,

Повсюду пропитавшей разветвления

Корней их дружбы, тесно меж собою

Сплетенных. Наша ж детская любовь,

Любовь моя и той, о ком, вздыхая,

Сейчас с тобою говорила я,