- Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас разберемся.

Иван Гаврилович положил трубку и надавил кнопку селектора.

- Андрей Алексеевич! Уже зайцы жалуются. Ваши лемминги захватывают их территорию. Принимайте какие-то меры.

- Понял.

- Отбой.

Артамонов снова потянулся к селектору.

- Миша, как у тебя дела? Что там по леммингам? Горностаи кормятся?

- Обожрались, грубо говоря. Валяются с раздутыми животами, в норы залазят. Как бы не посдыхали.

- Я тебе посдыхаю. Кто план будет по меху выполнять?

- Пошлю сейчас ветеринаров, пусть посмотрят.

- Ладно, отбой.

Артамонов ткнул другую кнопку.

- Иннокентий Петрович, как вы порешали с леммингами? Оленей погнали?

- Погнал, Иван Гаврилович, но нехорошо выходит, однако.

- В чем дело?

- Боятся олени, не идут. Лемминги ковром выступают.

- Что вожатые говорят?

- Говорят, не пойдут олешки по мышам.

- Никак?

- Никак не пойдут?

- Про мышей у стариков спрашивали? Помнят они такое?

- Спрашивали. Говорят, что это злой дух прогневался, гонит мышей вперед, к морю.

- Понятно. По злым духам у нас сектора нет. Отгоняй оленей назад.

Артамонов задумался. Только этого и не хватало. Мыши идут сплошным потоком, топчут все подряд. Что делать? Не поднимать же, в самом деле, вертолеты и не стрелять по леммингам из охотничих ружей. Из пушки по воробьям. Из ружьям по мышам. Бред. Слава богу, хоть до рескома пока не дошло. Кадры отобраны надежно - стукачей нет.

Дзенькнул телефон внутренней связи.

- Иван Гаврилович, к вам Балабанов. Говорит, очень срочно.

- Пусть заходит.

В кабинет ворвался Балабанов. Очки его перекосились, борода стала торчком.

- Беда, Иван Гаврилович! Беда! Лемминги прут!

- Как прут?

- Так и прут. Вылазят изо всех щелей, изо всех дырок. Собираются в стаи и прут как на буфет.

- Куда они идут?

- На северо-восток, под пятнадцать градусов. Точно к океану. Как старики говорили.