- Пажи пытаются затащить сюда какого-то молодого бродягу, ваша светлость, а он наотрез отказывается войти один, без своей собаки. Лягается, дерется, вырывается.

- Так пусть войдет с собакой!

И гофмейстер Михай Бало вновь вышел, чтобы утихомирить расшумевшегося скандалиста. Вскоре Пажи втащили в залу молодого паренька в истрепанной одежде: он был в разорванном студенческом плаще и запыленных башмаках, из которых наружу выглядывали пальцы, хотя одна подметка была крепко-накрепко прикручена шнурком. Что ж поделаешь, и сапожники не шьют вечных башмаков!

- Где вы подцепили этого малого? - спросил красный как рак Габор Лазар, самый пьяный из всех присутствовавших.

- У ворот встретили. Он как раз проходил мимо, когда мы выбежали на улицу. А ведь приказано было: "первого встречного".

Апафи одобрительно кивнул тяжелеющей головой. Глаза его глядели уже сонно, устало.

- Как звать? - спросил он, тяжело отдуваясь.

- Ласло Вереш.

- Кто таков?

- Странник.

- Тощее ремесло! - заметил Бельди.

- Господа, что вам угодно от меня? Я ни в чем не провинился. Я буду жаловаться. Отпустите меня. - И юноша поднял сжатые в кулаки руки, окидывая гневным взором трех княжеских пажей, насильно затащивших его во дворец.

- Несчастный, - шепнул ему один из них, маленький Пал Корниш. - Да знаешь ли ты, перед кем стоишь?

- Ну и что? Да по мне, будь он хоть сам Понтий Пилат.

- Если бы так! Но ведь это - его высочество Михай Апафи, сам великий князь Трансильвании!

Побелел нищий студент как полотно, даже ноги в коленях задрожали. Еще бы! Предстать перед самим князем! Лаци окинул взором большой сводчатый зал, серебряные кубки на столе, пажей в бархатных, расшитых золотом одеждах, потом заметил вдруг портрет на стене, на котором был изображен худощавый мужчина, сидящий за столом, точь-в-точь вот этот, что сидит сейчас во главе стола. Только тот, на портрете, в зеленом бархатном ментике и держит в руках украшенный драгоценными камнями скипетр...