- Ну, вот мы и дома, - сказала тетушка Добош и растормошила спящих ребятишек. - Тебя как зовут, сынок? - спросила она меньшого.

- Пали.

- Ну, а теперь твое имя будет Ласло. Смотри не забудь! А тебя как?

- Я - Фери, - отвечал старший сиротка.

- А ты будешь отныне прозываться Иштваном. Эй, Добош! Где Добош? Что за беспорядок? Даже встретить меня не можешь выйти?!

Бедный хозяин лениво, как медведь, приплелся на зов.

- Ну, чего ты рот-то разинул? Не видишь разве, что я детей привезла?

- Каких еще детей? - осмелился поинтересоваться хозяин. - Бесплатных школяров?

- Бери выше! Ни отца нет у них, ни матери. Одного мы с тобой станем звать Лаци, а другого Пиштой.

- Вот это да! - изобразив на лице полагавшуюся для такого случая радость, воскликнул тетушкин муж. Подойдя к двум удивленно уставившимся на него мальчикам, он щелкнул каждого из них по лбу и заявил: - Головы у них крепкие. Умными людьми вырастут!

Вот как попали к тетушке Добош два нищих студента. С той поры на добошевском подворье вновь зазвучали незабываемые милые имена:

- Эй, Лаци! Пишта! Где вы? Идите сюда!

Почтенная тетушка Добош одевала, а по воскресеньям и причесывала мальчиков, совала им (тайком от платных студентов) лучшие куски - и все это ради того, чтобы вечером, после дневных забот, шумные шалости озорных ребятишек и дорогие сердцу имена Лаци и Пишты развевали горести хозяйки и убаюкивали ее.

Глава III

СРАЖЕНИЕ В БОЛЬШОМ ЛЕСУ

Оба мальчика тоже горячо полюбили тетушку Добош. Они были добры, послушны и ласковы, но с лиц их никогда не сходило выражение глубокой грусти, которую, казалось, невозможно было прогнать ничем. В особенности печален был старшенький, Пишта. Едва удавалось ему забиться куда-нибудь в уголок, как на глаза у него навертывались слезы и он принимался плакать.