Случается, навалятся на тебя все беды сразу. Наделаешь ошибок, работа не клеится. А тут еще и болезнь подкрадется. Окружат тебя сразу все заботы и неудачи, усталость и недуги — кажется, нет выхода. Все представляется тогда в мрачном свете, перестаешь верить в себя, в необходимость своего дела.

В таком приблизительно состоянии попал я в хорошо знакомое ущелье Тянь-Шаня. Когда-то я провел здесь пять лет, изучая фауну птиц и работая тренером по альпинизму. Каждый камень мне тут знаком. От птиц я не ждал ничего нового, все уже хорошо известно. Язва сомнения прокралась теперь даже в святая святых — в альпинизм. Смотрел я на горы и думал: «Для чего стремиться к вершинам? Что дали мне все восхождения?» В общем, плохо было дело. И я решил пойти посмотреть на Синюю птицу.

Давно я не видел Синюю птицу и соскучился по ней. В этом ущелье она водилась в трех местах: в Скальных воротах, там, где долина сходится каньоном и река, вся в пене, бешено устремляется в узкую горловину, обдавая скалы брызгами; в теснине — крутом месте падения реки, грохочущей так, что приходится кричать прямо в ухо; и у Аксайского водопада, на скалах, недалеко от ледника. Здесь жили Синие птицы. Когда я познакомился с ними впервые, я ничего не знал про них. Потом они раскрыли мне все свои секреты, я изучил их образ жизни до мельчайших подробностей. И Синяя птица перестала быть Синей птицей Метерлинка, недоступной мечтой, таинственной и непостижимой. Невзлюбил я этот спектакль Художественного театра с его символикой и сентиментальностью. Я даже детей не водил на него. Зачем? У меня в одной из коллекционных коробок лежало несколько настоящих Синих птиц.

Теперь мне захотелось увидеть ее как символ того счастливого времени, времени надежд, стремлений и откровений.