Отчаянные расхождения между словом и делом Ленин умел возвести в непреклонную линию, в линию партии. Все сводилось к тому, чтобы явился вождь, - за теорией дело не станет. Не было таких крепостей, которых не могла бы взять теория ленинизма. Не было такой практики, которую не смогла бы обосновать эта теория.

* * *

Из письма Ленина членам Политбюро 19 марта 1922 года (речь идет об изъятии церковных ценностей, о возможности сопротивления этой акции): "Строго секретно. Просьба ни в коем случае копии не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе";

"...я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий.

...Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше".

* * *

Заговорщичество - опять-таки оно - и есть суть дела: ""реальным основанием" страха перед заговорщичеством, бланкизмом, якобинством" является "жирондистская робость буржуазного интеллигента".

* * *

В начале века среди сотни-другой политэмигрантов в Швейцарии дележ власти был такой, будто речь шла о борьбе за престол. За нечто гораздо большее, чем престол.

Грубость, откровенная ругань - с того и началась ленинская партийность. "Действительное впечатление можно произвести только сверхнаглостью". Политбюро советского времени унаследовало эти привычки, развило их до предела.

Морально павшую с ее первых дней партию удержать в предписанной программе и уставе мог только Сталин - человек, достойный Ленина. Он лучше всех усвоил манеру поведения учителя, суть его учения: в партии "должны сочетаться высшая степень сознательности с беспрекословным повиновением".